Страсти по принцессе - Страница 24


К оглавлению

24

Капавшая с половинок жидкость в полумраке казалась черной.

— Выкинь ты их, — сказал Сварог решительно, вытер палец о штаны и направился к Леверлину. Тот сидел с письмом в опущенной руке, невидящим взором уставившись в пространство. Рядом, задумчиво глядя на него, положив руку ему на плечо, стояла Делия.

— Впечатления? — спросил Сварог.

— Нет у меня впечатлений, — сказал Леверлин тихо. — Видишь ли, это первый написанный до Шторма связный текст, попавший нам в руки. До сих пор было только несколько копий, в трудах первых книжников. И веры этим копиям мало… Как и «надписям» на скалах и утвари. Ведь ничего не осталось, ни книг, ни вещей, ни домов. Топор Дорана принадлежит столь далекому времени, что к нему относишься с полным равнодушием, он и во времена, предшествовавшие Шторму, был антиком… А здесь — совершенно целый дом, вся эта великолепная домашняя утварь… Чего им еще не хватало? Нет, решили воевать… Сварог мягко сказал: — Знаешь, я уверен, сейчас очень многие то же самое думают о королях и дворянах. Зачем им еще и воевать, если у них есть перстни с самоцветами, телевизоры и водопровод в доме… А что до книг — я из своей комнаты прихватил на память все, что там нашлись, десятка полтора, но это, господа мои, бульварное чтиво ничуть не лучше того, что мне случилось листать в Равене… И мне отчего-то не верится, что где-то в подземельях еще ждут своего часа сокровища духа. Похоже, все началось так внезапно… — Он помолчал. — Интересно, что это были за Керуани?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Леверлин.

Чересчур уж торопливо и равнодушно он это произнес — и Сварог с удивлением открыл, что впервые за время их знакомства Леверлин с ним неискренен. Брошенный на Леверлина выразительный взгляд Делии тоже должен был что-то означать. Что-то такое эти двое знали — и делиться со Сварогом не хотели. Его это обидело, но он промолчал, решив отменить все разборки до лучших времен. В конце концов, мир не обязан вращаться вокруг его персоны и всякий имеет право на свои секреты…

— Собаки, способные чуять грядущие несчастья, — сказал Леверлин. — Особая порода. Значит, не сказка…

Делия глянула на него со значением, и Сварог отчетливо ощутил себя третьим лишним.

— Ну, я пошел… — начал он.

Земля исчезла из-под ног, близкий огонь костра рванулся куда-то вверх, Сварог, вмиг вспомнив свои монгольские злоключения, в ужасе дернулся к Делии и Леверлину, цепляясь за них, дотянулся, схватил за полы камзолов — и сообразил, что все трое медленно опускаются вниз в кромешной тьме, в облаке трухи и пыли, забивавшей уши, глаза, рот. Падение с приличной высоты — но благодаря Сварогу, а точнее умению ларов, его друзья не рисковали расшибиться в лепешку. Уже обретя присутствие духа, Сварог «кошачьим глазом» видел вокруг бревенчатые стены. Вскоре его ноги коснулись укрытого грубой тканью пола — и ткань рассыпалась под сапогами, а под ней оказались трухлявые бревна. Сварог задрал голову. Высоко вверху зияло отверстие неправильной формы, в которое они и сверзились. Но почему? Еще выше равнодушно светили звезды.

Скрежетнуло — это Делия выхватила меч.

— Оставьте, — сказал Сварог. — Это гробница, похоже. Вокруг никого.

Нечто вроде купола, выложенного изнутри бревнами. Там и сям валяются какие-то предметы, а в центре нечто вроде помоста, там лежит что-то длинное, покрытое тканью… Точно, гробница. На то и курган… Как же мы сюда сверзились? Потолок не выдержал, что ли?

— Эй! — послышался сверху голос Мары, довольно спокойный. — Живы?

— Живы, — крикнул Сварог. — Тащи веревку!

— Как вас угораздило?

— Тащи…

Его оборвал отчаянный визг Делии — принцесса, храбро переносившая доселе все мытарства, тяготы и опасности, сейчас, не помня себя от страха, визжала, как завидевшая мышь кухарка. Меч, правда, не бросила — но шарахнулась, вцепившись в Сварога, оказавшегося ближе. Рядом дважды щелкнул курок — Леверлин выхватил пистолет. От всех троих протянулись зыбкие длинные тени — гробница осветилась мутно-зеленоватым сиянием, колышущимся, неприятным. А из дальнего угла на них надвигалось нечто белое, напоминающее фигуру в бесформенном балахоне, от нее веяло сырым холодом и незнакомыми запахами, гнилостными, тяжелыми. Физиономия этого создания оказалась не страшной и не уродливой — она была настолько другой, чуждой всему на свете, самому этому миру, что сердце леденело не от страха, а от совершенно непонятных ощущений, к приятным решительно не относившихся.

Мара что-то кричала сверху. Сварог не отвечал, старательно ловя на мушку наплывавшую фигуру. Несколько раз даванул на спуск. Несколько серебряных пуль пронзили затхлый воздух гробницы, насквозь прошили чудовище… Бесполезно.

Тварь надвигалась. С таким он еще не сталкивался. Есть случаи, когда исключений из правил попросту не бывает. Нечисть — а это именно нечисть — перед серебром обязана раствориться или хотя бы отступить. Но белая фигура игнорировала незыблемые доселе законы. Ее огромные фасеточные глаза горели пронзительно-сиреневым светом, а редкие острые клыки странной формы — ярко-желтым, на шее сияло ожерелье из разноцветных треугольных камешков — удивительно чистые спектральные цвета, вся палитра радуги, хоть и в беспорядке, словно внутри горят крошечные лампочки, озаряя чистейшее стекло. Руки взметнулись, из широких рукавов показались когтистые трехпалые ладони — и корявые пальцы тоже унизаны разноцветно светящими шариками. Оно остановилось шагах в пяти, и на том спасибо, но положение аховое, если бессильно испытанное серебро…

24