Страсти по принцессе - Страница 1


К оглавлению

1

«ИМПЕРИЯ ЧЕТЫРЕХ МИРОВ была заложена ларами (см.) пять с половиной тысячелетий тому назад, когда после Шторма (см.), разрушившего цивилизацию Талара (см.)., лары на своих летающих островах переселились в заоблачные выси и взялись за нелегкий труд восстановления былого величия планеты. (…) В настоящее время в И. входят четыре планеты: Нериада, Сильвана, Тетра и собственно Талар…»

«ТАЛАР, или Великий Талар, четвертая планета от Солнца, столица Империи четырех миров (см.), родина небожителей-ларов (см.). (…) На Т. принято двойное летоисчисление: лары ведут календарь (Небесные Года) от момента окончания Шторма (см.), тогда как обитатели земли узаконили единое летоисчисление (Харумская Эра) лишь спустя 1790 лет — после того, как жизнь на поверхности земли вновь вошла в колею. (…)»



«Малая энциклопедия Талара»,

издательство Магистериума, 5503 г. Н. Л.


Метрическая система, принятая на Т.:

Лига — 907 метров.

Уард — 0,75 метра.

Югер — квадратная лига.

ПРОЛОГ

Более всего этот прибор походил на обыкновенный письменный стол. С массивными тумбами из благородного палисандра, с резными ручками выдвижных ящиков, с витиеватой паутиной трещин по темному, почти шоколадного цвета лаку. Только столешница, казалось, выполнена не из дерева, а из камня. И по всему полю столешницы — рисунок. Даже не рисунок в обыкновенном значении этого слова, а наборная мозаика из шлифованных тонких каменных или костяных пластинок. И изображен этой мозаикой огромный человеческий череп, растянувший зубастые челюсти в злобную ухмылку.

Герцог Орк, одетый в костюм любимых цветов — сиреневый с черным, — храня надменную брезгливость на лице, подступил к выполненной в виде письменного стола машине и коснулся кончиками холодных пальцев изображения черепа. Машина включилась. Внутри тумб пиликнуло и ровно загудело. Глазницы осветились внутренним фиолетовым светом. Орк принялся одним пальцем — не было у него особой сноровки в общении с машиной — набирать запрос. Если присмотреться, на каждом зубе черепа можно было разобрать полустертый символ. Но Орку не требовалось присматриваться, значения символов он знал по памяти, и его палец уверенно перепрыгивал с зуба на зуб. Орк не суетился и не спешил, он знал, что тот, кто стоит сзади, низко надвинув на глаза капюшон длинного, до пола черного плаща, будет ждать столько, сколько нужно. Впрочем, и специально Орк время не тянул. Как машина решит, так и будет.

Палец коснулся камня на месте верхнего левого резца и запрос отправился внутрь машины. Гул в тумбах усилился. В глазницах дважды полыхнул зеленый огонек.

Что ж, машина посоветовала начать игру. И лорд Ноут, герцог Орк, повернувшись к гостю, утвердительно кивнул, сохраняя, однако, на лице брезгливо-надменное выражение.

Ни слова не говоря и не откидывая с головы черное полотно капюшона, гость извлек из напоясного кошеля выточенный из черного алебастра стакан и игральные кости, сделанные из того же камня. Даже потребуй этого Орк, игральные кости заменить на другие было нельзя. Впрочем, не такая предстояла игра, в которой возможно мошенничество. И оба это прекрасно понимали. Умная машина, определив, что больше в ее услугах не нуждаются, выключилась, погасло свечение и гул в тумбах стих.

— Прошу следовать за мной, — холодно сказал Орк и, легко толкнув рукой тяжелую дверь, вышел из комнаты.

Пусть он обязан играть именно этими костями, но никто не заставит его играть в ином месте, кроме специального зала его замка. Он знал, что гость движется за спиной, хотя и не слышал звука шагов. Что ж, от подобного гостя другого ожидать не приходилось.

Они спустились по покрытой черно-фиолетовым ковром лестнице, прошли по открытой галерее с видом на домашний зверинец Орка. Здесь Орку мучительно захотелось оглянуться, чтобы проверить, какое впечатление произвела на гостя коллекция животных и клыкастых чудищ. Ведь здесь был по меньшей мере десяток тварей, считающихся вымершими. Однако Орк сдержался.

На пороге очередного зала хозяин жестом пригласил гостя войти и устраиваться поудобней.

Этот зал был оформлен в азартно красных тонах. Багровые портьеры, стены обшиты атласом, сияние пышных люстр отражается в лаке ломберных столов, в надраенной бронзе канделябров.

Они сели за зеленое сукно, за стол, который выбрал гость. На правах хозяина Орк жестом пригласил гостя бросать кости первым. Тот согласно кивнул материей капюшона и привычно засучил рукава. Стаканчик из черного алебастра с игральными костями он обратно не убирал, так и нес в руках по лестницам и коридорам.

Пока гость тряс стаканчик, Орк с интересом смотрел на его руки — необычайно бледные, совершенно без морщин и маленьких волосков. Такие руки могут быть у человека, живущего безвылазно в подземелье, каждый день моющего их молоком и натирающего маслами.

Две кости, неожиданно брошенные с яростной энергией, покатились по сукну. Остановились на расстоянии локтя друг от друга. «Тройка» и «четверка». В сумме «семь». Ни то, ни се.

Аккуратно поставив стаканчик, бледная рука спряталась обратно в просторный рукав.

Орк, глядя прямо в скрываемое капюшоном лицо, собрал кости, дважды небрежно встряхнул стаканчик и перевернул. По тому, как отпрянул капюшон, понял, что выиграл первый раунд. Глянул на сукно. Действительно: выпали «тройка» и «пятерка». В сумме «восемь».

— Я жду вопрос, — бесстрастно донеслось из-под капюшона.

— Прежде чем спросить, я хочу подчеркнуть, что факт игры вовсе не означает, будто я готов сотрудничать с вами по другим направлениям. Мы просто решили один раз обменяться информацией.

1